На следующее утро хоббита разбудило раннее солнце. Бильбо вскочил, чтобы посмотреть, который час, и поставить чайник - и тут обнаружил, что он вовсе и не дома. О том, чтобы умыться и причесаться, не могло быть и речи. Пришлось обойтись без того и другого, так же, как и без чая, хлебцев и ветчины на завтрак - и довольствоваться остатками холодной баранины и кроликов. А сразу после этого пора было снова собираться в путь.
На этот раз хоббиту было дозволено залезть орлу на спину и вцепиться в перья. Встречный ветер ударил в лицо, и Бильбо крепко зажмурился. Гномы громко прощались с Повелителем Орлов и обещали щедро отплатить за добро, если, конечно, удастся, - а пятнадцать громадных птиц, одна за другой, взмывали со скалы в небо. Солнце только поднялось над лесом на востоке. Утро было прохладное, туман стелился в долинах и расщелинах, клубился вокруг горных вершин и высоких скал. Бильбо одним глазком глянул вниз и увидел, что орлы поднялись уже очень высоко, земля очень далеко, а горы где-то позади проваливаются вниз. Бильбо снова зажмурился и вцепился покрепче в перья.
- Не щипайся! - рассердился орел. - И нечего так трястись, хоть ты и похож на кролика. Замечательное утро, тихая погода. Разве может быть сейчас что-нибудь лучше полета?
Бильбо очень хотелось ответить: "Теплая ванна, а потом поздний завтрак на лужайке"; но он счел за благо вовсе промолчать и только чуть ослабил хватку.
После довольно долгого полета орлы, видимо, достигли того места, к которому направлялись, и стали медленно снижаться широкими кругами. Спуск длился долго, и хоббит, наконец, осмелился опять приоткрыть глаза. Земля была теперь гораздо ближе, можно было разглядеть деревья - то ли дубы, то ли вязы, - широкие луга и реку, текущую по равнине. И прямо из реки, разделяя ее на два потока, торчал огромный камень, целый утес, словно последний часовой далеких гор, или огромная фигурка, закинутая на равнину каким-то великаном среди великанов.
Очень быстро, один за другим, орлы скользнули на вершину этого камня и высадили там своих пассажиров.
- Доброго пути! - кричали они. - И где бы ни пролег ваш путь, да приведет он вас обратно в ваше гнездо! - так принято прощаться у орлов.
- Пусть ветер под вашими крыльями несет вас туда, где плавает солнце и блуждает луна! - отвечал за всех Гэндальф, который знал правильные слова.
Так они расстались. И хотя Повелитель Орлов стал спустя годы Королем Всех Птиц и носил золотую корону, а пятнадцать его военачальников - золотые ожерелья (все это было сделано из золота, подаренного гномами), но Бильбо больше с ними не встречался - только видел издали высоко в небе во время битвы Пяти Воинств. Но о битве речь пойдет только в конце нашей истории, и сейчас не будем забегать вперед.
Верхушка каменной горы была плоской, от нее к реке сбегала удобная тропинка с вырубленными ступеньками, а через реку вел брод из громадных плоских камней. Небольшая пещерка (очень уютная, с полом, усыпанным каменной крошкой) обнаружилась там, где ступеньки достигали брода. Здесь путники собрались, чтобы решить, что делать дальше.
- Я всей душой надеялся перевести вас всех живыми и здоровыми (насколько получится) через горы, - объявил маг, - и благодаря мудрому руководству, да еще небывалому везению это удалось. Собственно говоря, мы сейчас продвинулись гораздо дальше на восток, чем я собирался сопровождать вас, поскольку это все же не мое приключение. Может статься, до его окончания я еще увижу, как идут дела, но пока что у меня есть другие неотложные заботы.
Гномы застонали с самым несчастным видом, а Бильбо даже всхлипнул. Ведь им уже верилось, что Гэндальф так и пойдет с ними до конца и всегда будет рядом, чтобы выручить из беды.
- Я же не исчезаю прямо сию минуту, - успокаивал маг. - Я еще побуду с вами день-два. Возможно, мне удастся как-то помочь вам в нынешнем положении. Да мне и самому нужна кое-какая помощь. У нас нет еды, нет вещей, нет пони; да еще вы не знаете, где находитесь. Впрочем, это я вам могу сообщить. Вы все еще далековато к северу от дороги, по которой должны были двигаться, если бы не сбились с пути в горах. В этих местах мало живет людей, разве что пришли с тех пор, как я был тут последний раз, а это было несколько лет назад. Но есть Кое-кто, кого я знаю, кто живет здесь неподалеку. Этот Кое-кто и проложил ступеньки на эту скалу - по-моему, он называет ее Скалок. Он не часто появляется здесь, во всяком случае, никогда - днем, и ждать его здесь не нужно. Более того, это было бы небезопасно. Мы пойдем и сами разыщем его; и если наша встреча пройдет нормально, я смогу спокойно отправиться по своим делам, пожелав вам, вслед за орлами, "доброго пути, где бы он ни пролег!"
Гномы принялись упрашивать Гэндальфа остаться. Они стали сулить ему золото, серебро и драгоценные камни из клада дракона, но маг не хотел и слушать.
- Там будет видно! - отвечал он. - И мне кажется, я уже заслужил немного вашего драконьего золота - если вы его добудете.
На этом уговоры закончились. Гномы разделись и искупались в реке - вода была прохладная и чистая, можно было разглядеть каждый камешек на дне. Обсохнув на солнце, которое уже светило вовсю и приятно согревало, компания заметно посвежела, несмотря на унылое настроение и легкий голод. Вскоре они уже перешли брод (хоббита пришлось нести на спине) и шествовали в высокой траве мимо раскидистых дубов и высоченных вязов.
- А почему это называется Скалок? - полюбопытствовал Бильбо, шагая рядом с магом.
- Это называется Скалок, потому что он так это называет. Он называет такие скалы скалоками, и эту скалу зовет Скалок, поскольку она одна такая вблизи его дома и ее он хорошо знает.
- Кто называет? Кто знает?
- Кое-кто, о ком я говорил - а это очень крупная персона. Все вы должны быть чрезвычайно вежливы, когда я буду знакомить вас. Представлять я буду постепенно, пожалуй, по двое; и очень постарайтесь не раздражать его, а не то я ни за что не отвечаю. В гневе он ужасен, хотя в хорошем расположении духа весьма обходителен. Главное, помните, что разгневать его очень просто.
Гномы подошли поближе, слушая разговор мага и Бильбо, и принялись засыпать Гэндальфа вопросами.
- Ты это о том, к кому мы идем? - волновались они. - А ты не мог найти кого-нибудь поспокойнее? И не мог бы растолковать все пояснее?
- Да, именно о нем! Нет, не мог! А растолковал я яснее ясного, - рассердился Гэндальф. - Если хотите знать больше, зовут его Беорн. Он очень могуч, и он меняет кожу.
- Как! Скорняк, человек, который выделывает кроличьи шкурки "под котика", или под белку? - скривился Бильбо.
- О небеса, конечно, нет, нет, НЕТ, НЕТ! - воскликнул Гэндальф. - Не будь дураком, господин Мешкинс, если это в твоих силах; и во имя всего святого, не произноси больше слово "скорняк", пока находишься ближе чем за сотню миль от его дома, или "шкура", "манто", "шапка", "муфта" и тому подобные ужасные слова! Он меняет кожу - но свою кожу. Иногда он - огромный черный медведь, иногда - могучий черноволосый бородатый человек гигантского роста с большими руками. Больше я вам сказать не могу, но с вас и этого хватит. Некоторые считают, что он - медведь, потомок громадных древних медведей, что жили в горах, пока туда не пришли исполины. Другие говорят, что он - человек и потомок первых людей, живших тут до того, как Смауг и другие драконы объявились в этих краях, до того, как гоблины пришли в Горы с севера. Не знаю точно, хотя мне-то кажется, что верно второе. А сам он - не из тех, к кому станешь приставать с вопросами.
Но в любом случае на нем нет никаких чар, кроме его собственных. Живет он посреди дубравы в громадном деревянном доме; как другие люди, он держит животных и лошадей, но не простых, а почти таких же удивительных, как и он сам. Животные работают на него и говорят с ним. Он не ест их; и на диких зверей не охотится. Он держит ульи с огромными свирепыми пчелами; и питается, в основном, сливками и медом. В медвежьем облике он много и далеко путешествует. Однажды ночью я видел его сидящим в одиночестве на верхушке Скалока; он смотрел, как луна садится за Мглистые Горы, и я услышал, как он на медвежьем языке рычал: "Придет день, когда они заплатят за все, и я вернусь!" Вот почему я уверен, что он сам когда-то пришел с Гор.
Теперь у Бильбо и гномов было о чем поразмыслить, и больше вопросов они не задавали. Идти предстояло еще довольно долго. Они то брели вверх по склону, то спускались в долину. Становилось очень жарко. Несколько раз присаживались отдохнуть под деревьями, и Бильбо от голода готов был есть даже желуди, если бы они, созрев, упали на землю.
После полудня на глаза стали попадаться участки земли с распускающимися цветами; цветы одного вида росли вместе, словно кто-то специально засеял их. Особенно много было вокруг клевера: волнующиеся пятна петушьего гребешка, пурпурный клевер, широкие участки короткого белого сладкого медового клевера. Воздух был наполнен жужжанием, шумом и звоном. Повсюду трудились пчелы. И какие пчелы! Бильбо в жизни таких не видывал.
"Если она меня ужалит, - думал он, - я так раздуюсь, что стану вдвое больше, чем сейчас!"
Пчелы были крупнее, чем шершни. Трутни были размером намного больше, чем с большой палец, а желтые полоски на их угольно-черных спинках сверкали ярким золотом.
- Мы уже недалеко, - предупредил Гэндальф. - Это пчелы с его пасеки.
Вскоре они миновали ряд высоких и очень старых дубов и подошли к высокой терновой изгороди, через которую ничего нельзя было увидеть, и невозможно было продраться.
- Вам лучше подождать здесь, - обратился маг к гномам. - А когда я позову или свистну, начинайте подходить за мной - сейчас я покажу дорогу - но только парами, не забудьте, по двое через каждые пять минут. Бомбур самый толстый и сойдет за двоих, так что пусть идет один и последним. Идем, господин Мешкинс! Где-то здесь должна быть калитка, - и с этими словами маг двинулся вдоль изгороди, увлекая за собой перепуганного хоббита.
Они быстро отыскали деревянные ворота, высокие и широкие, за которыми можно было увидеть сад и несколько низеньких бревенчатых построек, крытых соломой: амбары, конюшни, сараи и длинный невысокий деревянный дом. К югу от дома у самой изгороди стояли бесчисленные ряды ульев, накрытых соломенными крышами, наподобие колоколов. Громадные пчелы прилетали, улетали, суетились у летков и наполняли воздух громким жужжанием.
Маг и хоббит распахнули тяжелые скрипучие ворота и зашагали по широкой дороге к дому. Несколько лошадей, очень ухоженных, с лоснящимися спинами, проскакали по траве, чтобы придирчиво рассмотреть пришельцев умными глазами; затем они галопом умчались к дому.
- Поскакали сообщить ему о прибытии чужаков, - пояснил Гэндальф.
Вскоре маг и хоббит добрались до двора, который с трех сторон окружали деревянный дом и его два длинных крыла. Посреди двора лежал ствол гигантского дуба, а кругом валялись обрубленные ветви. Тут же стоял огромного роста человек, черноволосый, с густой черной бородой, с громадными мускулистыми руками и ногами. Он был одет в шерстяную накидку до колен и опирался на большой топор. Лошади стояли рядом, уткнувшись носами в его плечо.
- Ага! Вот и они! - обратился человек к лошадям. - Они совсем не страшные. Ступайте себе! - Он раскатисто рассмеялся, положил топор на землю и подошел к пришельцам.
- Кто вы такие и что вам нужно? - строго спросил он, стоя перед ними и возвышаясь над Гэндальфом. Что до Бильбо, так тот мог бы запросто пробежать между ног великана не нагибаясь, и не задел бы даже края его коричневой накидки.
- Я - Гэндальф, - назвал себя маг.
- Никогда не слыхал, - буркнул человек. - А это что за малявка? - он отступил на шаг, сурово хмуря брови на хоббита.
- Это - господин Мешкинс, хоббит из порядочной семьи и безупречной репутации, - представил Гэндальф. Бильбо поклонился. У него не было шляпы, чтобы вежливо снять ее, и вдобавок хоббит очень переживал, что у него не хватает стольких пуговиц на одежде.
- Я - маг, - продолжал Гэндальф. - Я слышал о тебе, хотя ты обо мне и не знаешь; но, возможно, ты слышал о моем добром кузене Радагасте, который живет у южных границ Мраколесья?
- Слышал; пожалуй, он совсем неплохой парень, для волшебника. Я вижусь с ним время от времени, - ответил Беорн. - Ладно, теперь я знаю, кто вы такие - или кем себя называете. Что вам нужно?
- Коротко говоря, мы потеряли всю поклажу, почти сбились с пути, и нам очень нужна помощь или хотя бы добрый совет. Дело в том, что у нас были крупные неприятности с гоблинами в горах.
- Гоблины? - резко переспросил великан. - Ага, так значит, выходит, у вас были неприятности с этими, верно? А зачем же вы к ним полезли?
- Мы вовсе и не собирались. Они внезапно напали на нас ночью на горной тропе, по которой мы шли сюда из Западных Земель - но это долгая история...
- Тогда вам лучше пройти в дом и рассказать ее мне - если это не займет весь день, - сказал Беорн и повел их за собой в темную дверь дома.
Последовав за хозяином, маг и хоббит оказались в широком зале с очагом в центре. В очаге, несмотря на теплое лето, горели дрова; дым поднимался к закопченным балкам и уходил в отверстие в крыше. Пройдя через дымный зал, освещенный только очагом и отверстием над ним, они через маленькую дверь очутились на веранде, опирающейся на деревянные столбы - целые стволы деревьев. Веранда открывалась на юг и еще была согрета и освещена солнцем, клонящимся к западу; солнце заливало золотом сад, полный цветов, подбирающихся к самым ступенькам.
Здесь они уселись на деревянные скамьи, и Гэндальф начал свой рассказ, а Бильбо болтал ногами и дивился на цветы, пытаясь угадать их названия, поскольку и половины из них раньше не встречал.
- Я пробирался по горам с парой друзей... - начал маг.
- Парой? Я вижу только одного, да и тот малюсенький, - перебил Беорн.
- Ну, честно говоря, мне не хотелось тебя беспокоить и приводить всех - боялся, что ты будешь очень занят. Я позову их, если можно.
- Давай-давай, зови!
Тогда Гэндальф резко и протяжно свистнул, и тут же Торин и Дори показались на садовой дорожке перед домом и принялись низко кланяться.
- Как я вижу, ты хотел сказать "с тройкой друзей"! - отметил Беорн. - Но это не хоббиты, это же гномы!
- Торин Дубощит, к твоим услугам! Дори, к твоим услугам! - представились гномы, снова кланяясь.
- Ваши услуги мне ни к чему, спасибо, - ответил Беорн, - зато, похоже, вам понадобятся мои. Я не очень-то жалую гномов; но если правда, что ты - Торин (сын Траина, сына Трора, как я понимаю), что у тебя достойный спутник, что вы - враги гоблинов и причинять вреда моим владениям не хотите... а кстати, чего же вы хотите?
- Они собрались навестить земли отцов, далеко на восток от Мраколесья, - поспешил ответить за гномов Гэндальф, - и в твоих землях мы оказались совершенно случайно. Мы шли через Высокий Перевал и должны были выйти на дорогу южнее этих мест, но тут на нас напали злобные гоблины - об этом я и хотел тебе рассказать.
- Ну, так рассказывай, не тяни! - Беорн никогда не отличался хорошими манерами.
- Разыгралась ужасная буря; каменные исполины играли обломками скал, как мячами; нам удалось на самом перевале укрыться в пещере - хоббиту, мне и нескольким нашим спутникам...
- Двоих ты называешь "несколько"?
- Ну, не совсем. Собственно говоря, их было не два, а больше.
- А где остальные? Убиты, съедены, сбежали?
- Да нет. Просто почему-то не все вышли, когда я свистнул. Стесняются, наверное. Понимаешь, мы опасались, что нас многовато, и ты будешь недоволен.
- Так давай, свисти еще! У меня, похоже, вечеринка, так что одним-двумя больше, это не страшно, - буркнул Беорн. Гэндальф опять свистнул; Нори и Ори оказались тут как тут, не успел свист затихнуть.
- Привет! - удивился Беорн. - Быстро же вы объявились, откуда выскочили? Ну, проходите, гномы-из-табакерки!
- Нори, к твоим услугам, Ори, к твоим... - начали гномы; но Беорн прервал их:
- Спасибо! Когда мне понадобятся ваши услуги, я позову. Сядьте и давайте слушать дальше, а то до ужина не закончим.
- Как только мы все уснули, - продолжил Гэндальф, - открылась трещина в стене пещеры; гоблины выскочили оттуда и сграбастали хоббита, гномов и кавалькаду наших пони...
- Кавалькаду пони? Вы что - бродячий цирк? Или вы везли кучи добра? Или ты всегда называешь шесть пони кавалькадой?
- Конечно, нет! Вообще-то пони было не шесть, а больше, поскольку нас было не шесть, а больше - а вот, кстати, еще двое! - в этот момент появились Балин и Двалин и склонились до земли, махнув бородами по дорожке. Великан было нахмурился, но гномы так старались произвести благоприятное впечатление, так кивали, кланялись, сгибались и размахивали капюшонами у самой земли (как принято у гномов), что он в конце концов перестал сердиться и даже захихикал: уж очень забавно выглядели гномы.
- Точно, цирк, - фыркнул Беорн. - И потешный. Проходите, клоуны, и как вас зовут? Мне не нужны ваши услуги, только ваши имена; а потом садитесь, и хватить махать!
- Балин и Двалин, - назвались гномы, не осмеливаясь обидеться, и в смятении уселись прямо на пол.
- Дальше, дальше давай! - поторопил мага Беорн.
- На чем я остановился? Ах, да! Меня гоблины не схватили. Я убил одного или двух вспышкой...
- Здорово! - не удержался Беорн. - Выходит, и магом быть полезно.
- ...и проскользнул в трещину, прежде чем она закрылась. Я пробрался к главному залу, где толпились гоблины. Там был Великий Гоблин и его тридцать или сорок вооруженных солдат. Я сказал себе: "Даже, если бы наших не заковали в цепи, что может сделать дюжина против стольких врагов?"
- Дюжина! Впервые слышу, чтобы восемь называли дюжиной. Или из твоей табакерки еще не все выскочили?
- М-да, похоже, вот еще парочка - да это же Фили и Кили! - сделал большие глаза маг, а два гнома уже кланялись и улыбались.
- Хватит! - прикрикнул Беорн. - Сядьте и молчите! А ты, Гэндальф, продолжай!
И Гэндальф продолжал свой рассказ, поведав о битве во тьме, о поисках нижних ворот и о том, как они ужаснулись, обнаружив, что потеряли господина Мешкинса.
- Мы пересчитались и поняли, что хоббита нет. Нас было только четырнадцать!
- Четырнадцать! Опять новости: от десяти отнять один, получилось четырнадцать. Ты хотел сказать девять, или же ты назвал не всех из своей компании.
- Ну, конечно, ты еще не видел Оина и Глоина. И надо же! Вот они сами. Надеюсь, ты извинишь их за причиненное беспокойство.
- Да пусть идут! Быстрее! Вы, двое, проходите и садитесь! Но послушай, Гэндальф, все равно получается: ты один, десять гномов и хоббит, который потерялся. Получается одиннадцать (плюс один в уме), а не четырнадцать - разве что маги считают не так, как простые люди. Но, впрочем, рассказывай дальше, - Беорн старался не показывать виду, но на самом деле его захватил рассказ Гэндальфа. Ведь в свое время он хорошо знал те места, о которых шла речь. Великан кивал и хмыкал, слушая о возвращении хоббита, о спуске по каменной осыпи, о волчьей поляне в лесу.
Когда Гэндальф рассказал, как они спасались на деревьях от окруживших их волков, Беорн вскочил и зашагал по веранде, бормоча: "Эх, меня там не было! Уж я бы им предложил не только фейерверк!"
- Ну, - пожал плечами Гэндальф, радуясь про себя, что рассказ произвел хорошее впечатление, - я сделал все, что мог. Так мы и сидели, окруженные разъяренными волками, лес уже местами полыхал, и тут появились с гор гоблины и обнаружили нас. Они завизжали от восторга и стали распевать, насмехаясь над нами: "На пяти деревьях пятнадцать пташек..."
- О небеса! - прорычал Беорн. - Только не говори мне, что гоблины считать не умеют. Это они умеют. Двенадцать - не пятнадцать, это и гоблинам известно.
- И мне это тоже известно. С нами еще были Бифур и Бофур. Я не решался их представить раньше, но вот и они.
Появились Бифур и Бофур.
- И я! - задыхаясь от бега, крикнул Бомбур. Он был толстый, и, кроме того, обиделся, что его одного оставили напоследок. Он отказался выжидать положенные пять минут и явился сразу за предыдущей парой.
- Ну вот, теперь вас точно пятнадцать; и раз гоблины умеют считать, то полагаю, это все, кто сидел на деревьях. Может, теперь мы дослушаем историю без помех!
Господин Мешкинс увидел, как мудро поступил Гэндальф. Рассказ, постоянно прерываясь, только больше заинтересовал Беорна, и увлеченный историей мага Беорн не прогнал разом всех гномов, как подозрительных попрошаек. Он вообще-то старался никого и никогда не приглашать к себе. Друзей у него было очень немного, и все они жили далеко; и уж никогда он не приглашал больше, чем двух сразу. А сейчас пятнадцать путников сидели в гостиной Беорна!
Когда маг завершил свой рассказ, поведав о помощи орлов и о том, как все были перенесены на Скалок, солнце пряталось за вершины Мглистых Гор, и тени в саду удлинились.
- Замечательная история! - произнес Беорн. - Давненько я не слышал ничего подобного. Если бы все просители появлялись с такими занимательными рассказами, они встречали бы более теплый прием. Очень может быть, конечно, что ты все это выдумал, но в любом случае ужин вы заслужили. Давайте поедим чего-нибудь!
- Да, пожалуйста, - сказали все хором. - Большое спасибо!
В доме стало уже совсем темно. Беорн хлопнул в ладоши, и в зал вбежали четыре изящных белых пони и несколько больших серых собак. Беорн что-то сказал им на чудном языке - звучало это так, как если бы животные пытались разговаривать. Собаки убежали и вскоре вернулись с факелами в зубах; они зажгли факелы от огня и укрепили их в скобах на колоннах вокруг центрального очага. Собаки умели ходить на задних лапах и носить вещи передними. Они быстро перенесли столы, стоявшие у стен зала, и разместили их поближе к огню.
Затем раздалось "Бее-е-е! Бее-е-е!" и в зал вбежали несколько белоснежных овец, ведомых большим угольно-черным бараном. Одна из овец держала белую скатерть, вышитую по краям фигурками животных, остальные на широких спинах несли подносы с чашами, тарелками, ножами и деревянными ложками; собаки ловко разложили все это по столам. Столы были низенькие, так что даже хоббиту было удобно сидеть за ними. Пони придвинул к столам два низких стула с плетеными сиденьями и толстыми короткими ножками - для Гэндальфа и Торина, а к дальнему концу стола придвинул такое же, только большое и черное, кресло Беорна (он сидел в нем, далеко вытянув под столом ноги). В зале были только эти кресла, они были низенькие, как и столы - наверное, для удобства чудесных животных, служивших хозяину. А на чем же было сидеть остальным? И о них тоже позаботились. Несколько пони вкатили в зал круглые, как барабаны, чурки, напиленные из толстого ствола дерева, гладкие и отполированные, достаточно низкие даже для хоббита; вскоре вся компания уселась за столом Беорна, и подобного сборища этот зал не видел уже много лет.
Их ожидал ужин, или обед, какого у них не было с тех пор, как они покинули Последний Гостеприимный Дом в Западных Землях и попрощались с Элрондом. Отблески пламени факелов и очага освещали зал, а на столе горели две высокие красные восковые свечи. Пока они ели, Беорн своим глубоким рокочущим голосом рассказывал истории о диких землях по эту сторону Гор, особенно о том темном и опасном лесе, который раскинулся перед ними на день скачки и к северу, и к югу, преграждая путь на восток, - об ужасном Мраколесье.
Гномы слушали и качали бородами, поскольку знали, что вскоре им предстоит отправиться в этот лес, и что после Гор это самая большая опасность, которую им придется пережить на пути к логову дракона. После обеда гномы стали рассказывать свои истории и сказки, но Беорн, похоже, начал подремывать и слушал не очень внимательно. Их истории были главным образом про золото, серебро, драгоценные камни и ювелирное искусство, а Беорна не очень-то занимали все эти вещи: ничего золотого или серебряного не было у него в зале, да и вообще ничего металлического - лишь только ножи.
Они долго сидели за столом над чашами, наполненными пенистым медом. Снаружи царила темная ночь. В очаг подложили свежих дров, факелы догорели, а они все сидели, и отблески пламени плясали на окружавших стол высоких колоннах, темных у вершин, как деревья в лесу. Может, тут было какое-то волшебство, но Бильбо показалось, что он слышит свист ветра в ветвях и уханье совы. Вскоре хоббит начал клевать носом, голоса стали отдаляться, но тут что-то разбудило его.
Большая дверь скрипнула и захлопнулась. Беорн ушел. Гномы сидели уже на полу вокруг очага, скрестив ноги; они начали петь. В песне были и такие слова (и еще было много других, и пели гномы очень долго):
- Рождался ветер над Горой,
Но Лес молчал ночной порой.
И ночь, и день густая тень
Скрывает тайный мир лесной.
Холодный ветер с гор слетал,
Он, как прибой морской, стонал.
И лес ночной своей листвой
Сырую землю устилал.
Пронесся ветер на восток,
И лес затих, и лес замолк.
Но шум растет в глуши болот -
Где ветра злого путь пролег.
К земле склонясь, трава шуршит,
Под ветра вой тростник шумит.
И небосвод над рябью вод
За стаей рваных туч укрыт.
Унесся ветер - стихнет он
Над логовом, где спит дракон,
Где средь камней, ночи черней,
И гарь, и дым со всех сторон.
И ветер понесется прочь,
В тот океан, чье имя - Ночь,
Где лишь луна плывет одна
Как лодка среди звезд, точь-в-точь.
У Бильбо опять стали слипаться глаза. Вдруг поднялся Гэндальф.
- Нам пора ложиться спать, - объявил он. - Нам, но, кажется, не Беорну. В этом зале мы можем спокойно и безопасно выспаться, но смотрите, не забудьте, что сказал Беорн перед уходом: не показывайте носа из зала до восхода солнца, или пеняйте на себя.
Бильбо обнаружил, что им уже приготовлены постели на помосте между колоннами и стеной зала. Для хоббита был припасен соломенный матрас и шерстяные одеяла. Бильбо с превеликим удовольствием завернулся в одеяла, несмотря на теплое лето. Огонь угасал, и хоббит заснул. Однако среди ночи он проснулся: в очаге тлели последние угольки; гномы и Гэндальф крепко спали, судя по их ровному дыханию; на полу белело пятно лунного света - луна заглядывала через отверстие в крыше.
Снаружи доносились рычание и шум, словно какие-то громадные звери толпились у дверей. Бильбо попытался представить себе, что там происходит, задумался, не Беорн ли это в облике медведя, не ворвется ли он в зал и не убьет ли их всех. Хоббит нырнул с головой под одеяло и опять уснул, невзирая на все свои страхи.
Было уже позднее утро, когда он проснулся. Кто-то из гномов споткнулся о Бильбо, не заметив его в тени, и с грохотом скатился с помоста на пол. Это оказался Бофур, и он еще ворчал, когда Бильбо протер глаза.
- Подымайся, лежебока, - сказал гном, - а то тебе и завтрака не достанется.
Бильбо подскочил.
- Завтрак! - заволновался он. - Где завтрак?
- Почти весь уже тут, - поглаживали себя по животу гномы, разгуливающие по залу. - А то, что осталось для тебя, - на веранде. Мы с самого восхода ищем Беорна, но нигде и следа его нет, хотя завтрак уже ждал нас, когда мы поднялись.
- А где Гэндальф? - спросил Бильбо, устремляясь к столу.
- Да где-то здесь неподалеку, - отвечали гномы. Но хоббит до самого вечера не видел мага. Только перед заходом солнца тот появился в зале, где хоббит и гномы уже сели ужинать, а животные снова подавали им еду. Самого Беорна путники не видели с прошлого вечера и были очень озадачены.
- Где наш хозяин, и где сам-то ты пропадал целый день? - набросились они на мага.
- Тише, все вопросы по одному - и только после ужина! Я с утра ни крошки не ел.
Насытившись, Гэндальф отодвинул тарелку и кружку - а съел он два целых каравая (с огромным количеством масла, меда и сливок) и выпил не меньше кварты меда - и достал трубку.
- Я сначала отвечу на второй вопрос, - начал он. - Но посмотрите только! Какое прекрасное место для колечек дыма! - и еще довольно долго они не могли добиться от мага ни слова - так он был занят, запуская кружить среди колонн колечки разнообразнейшей формы и всех цветов радуги, и посылая их друг за дружкой в отверстие в крыше. Наверное, снаружи это было замечательное зрелище: в воздух поднимались одно за другим колечки зеленые, синие, красные, серебристые, желтые, белые; большие и маленькие; маленькие пронзали большие насквозь, сцеплялись восьмерками и уносились прочь, как птичьи стаи.
- Я изучал медвежьи следы, - заговорил, наконец, маг. - Похоже, этой ночью тут состоялось обычное медвежье собрание. Я сразу понял, что следы принадлежат не только Беорну: их слишком много, и по размерам они разные. Могу сказать, что там были маленькие медведи, большие медведи, обычные медведи и гигантские медведи, все они плясали от заката и почти до восхода. Пришли они отовсюду, только с запада, от Гор за рекой никто не пришел. В том направлении вел только один след - никто не пришел оттуда, но кто-то ушел в ту сторону. Я прошел по следу до Скалока. Следы вели в реку, но поток там слишком быстрый и глубокий, чтобы я смог перебраться. Несложно, если помните, добраться с этого берега до Скалока вброд, но с другой стороны отвесная стена уходит в бурлящий поток. Мне пришлось спуститься на несколько миль, чтобы найти место, где река стала пошире и достаточно мелка, чтобы можно было перебраться - вброд и вплавь; а потом пришлось столько же возвращаться, чтобы снова найти следы. Так что у меня не хватило времени, чтобы пройти по следу далеко. След вел прямо к бору на восточных склонах Мглистых Гор, где мы так приятно провели время с варгами позавчера вечером. Так что теперь, мне кажется, я ответил и на первый вопрос, - прибавил Гэндальф и погрузился в молчание.
Бильбо показалось, будто он понял, что подразумевает маг.
- Что с нами будет, - воскликнул хоббит, - если он приведет сюда варгов и гоблинов? Мы в ловушке, мы все погибли! Но ведь ты же говорил, что Беорн не дружит с ними!
- Да, говорил. И прекрати валять дурака! Пойди лучше проспись, может тогда начнешь соображать.
Ошарашенный хоббит замолк. Поскольку ничего больше не оставалось, он и вправду пошел спать; и пока гномы все еще пели свои песни, хоббит крепко уснул, продолжая ломать голову насчет Беорна, так что во сне он увидел сотни черных медведей, пляшущих медленно и плавно во дворе под луной. Бильбо проснулся, когда все спали, и опять слышал, как кто-то снаружи шумит, скребется и сопит.
На следующее утро их разбудил сам Беорн.
- Так вы еще тут! - прогремел он. Беорн подхватил хоббита и рассмеялся:
- Не съели тебя ни варги, ни гоблины, ни злобные медведи, как я погляжу, - и он без всякого почтения ткнул господина Мешкинса в живот.
- Кроличек поправился и посвежел от хлеба и меда, - захихикал великан. - Так идемте, еще закусим!
И они отправились завтракать вместе с хозяином. На сей раз Беорн был в великолепном расположении духа; он сам много смеялся и заставлял гостей хохотать до упаду своими забавными историями; им не пришлось долго ломать голову, чем вызваны перемены и где он был все это время, поскольку он тут же сам все поведал. Беорн отправился через реку прямо в горы - из чего можно понять, что он умел передвигаться очень быстро, по крайней мере, в облике медведя. Увидев выжженную волчью поляну, он понял, что эта часть истории правдива; но Беорн нашел еще кое-что: он поймал варга и гоблина, пробиравшихся лесом. От них он узнал новости: гоблины с помощью варгов еще разыскивают гномов, и взбешены гибелью Великого Гоблина, а также обожженным носом вожака волков и гибелью от волшебного огня многих его слуг. Все это Беорн выудил у пленников, но он понял, что напасти еще не кончились, и что нужно ожидать большого похода всей гоблинской армии и их союзников-волков на земли у подножия Гор. Гоблины попытаются разыскать гномов или отомстить людям и зверям, которые живут в этих местах и, по мнению гоблинов, укрывают гномов.
- Вы рассказали замечательную историю, - добавил Беорн, - но теперь она нравится мне еще больше, раз я увидел, что все это правда. Вы должны извинить меня, что я не принял ваших слов на веру. Если бы вы жили у края Мраколесья, то сами не стали бы верить на слово никому, кого не знаете, как родного брата, или лучше. Но тут уж я сразу поспешил домой, чтобы убедиться, что с вами все в порядке, и предложить вам любую помощь, какая в моих силах. Теперь я буду лучше думать о гномах. Убить Великого Гоблина! Убить Великого Гоблина! - похохатывал великан, сверкая глазами.
- А что ты сделал с гоблином и варгом? - спросил вдруг Бильбо.
- Пойди взгляни! - хмыкнул Беорн и повел их за дом. Голова гоблина торчала на колу перед воротами, а шкура варга сушилась рядом на дереве. Беорн был беспощадным противником. Но он выказал расположение к путникам, и Гэндальф счел за благо открыть ему без утайки их историю и цель путешествия, чтобы получить всю помощь, какую мог предложить Беорн.
И вот что Беорн пообещал сделать. Он даст пони для каждого, а Гэндальфу - коня, чтобы они могли быстрее добраться до леса, и даст провизии, которой хватит, если бережно расходовать, на несколько недель, но которую нетрудно нести: орехи, муку, запечатанные кувшинчики с сушеными фруктами и глиняные горшочки меда, и пироги двойной выпечки, которые долго сохраняют свежесть и придают много сил. Рецепт этих пирожков был одним из секретов Беорна; скажу только, что в них был мед, как и в большинстве его кушаний, и они были очень вкусны, хотя вызывали жажду. Воду, как объяснил Беорн, на этом краю леса им тащить на себе не придется, поскольку по дороге им на каждом шагу будут встречаться ручьи и родники.
- Однако ваш путь через Мраколесье будет темен, опасен и труден, - предупредил он. - Там непросто будет сыскать и воду, и пищу. Время орехов еще не пришло (хотя оно, вероятно, придет и пройдет, пока вы доберетесь до того края), а орехи - это почти все, что растет там съедобного; в том лесу все мрачное, странное и опасное. Я дам вам мехи для воды, дам луки и стрелы. Но я сомневаюсь, что вы отыщете в Мраколесье что-нибудь, годное для еды или питья. Там течет, я знаю, одна река, черная и быстрая; она пересекает тропинку. Вы не должны ни пить из нее, ни купаться в ней; я слыхал, что она несет заклятие, вызывающее сон и забытье. В тех туманных и тенистых местах вы вряд ли подстрелите что-нибудь, не сойдя с тропинки. А этого вы НЕ ДОЛЖНЫ делать ни в коем случае.
Вот и все, что я могу вам посоветовать. За краем леса я уже не смогу вам помочь; полагайтесь на свою удачу, на свое мужество и на пищу, которую я вам дам. Я попрошу вас, когда доберетесь до начала тропы, отослать назад моих пони и коня. Но я желаю вам быстрого пути; и двери моего дома всегда открыты для вас, если вам случится возвращаться этой же дорогой.
Гномы, конечно, благодарили его, непрерывно кланяясь и размахивая капюшонами, бесконечно повторяя "к твоим услугам, о Хозяин просторных лесных залов!" Но все же их здорово расстроили внушительные слова Беорна, и гномы почувствовали, что их приключение куда опаснее, чем представлялось прежде; а ведь в конце пути, даже если и удастся избежать всех напастей, поджидает дракон.
Все утро было занято приготовлениями. После полудня они последний раз пообедали вместе с Беорном и, усевшись верхом на скакунов, предоставленных им хозяином, многократно пожелав Беорну всего хорошего, выехали из ворот и поскакали по дороге.
Покинув владения Беорна на их восточной границе, они повернули сначала на север, а затем на северо-запад. Гномы последовали совету хозяина и не стали возвращаться на главную лесную дорогу к югу от дома Беорна. По старому плану, путникам следовало спуститься по реке, текущей с гор и впадающей в Великую Реку несколькими милями южнее Скалока. В месте слияния рек им нужно было бы перейти достаточно глубокий брод - пересечь его можно только верхом на пони - а дальше дорога вела к опушке леса и к началу старой лесной тропы. Но Беорн предупредил, что этим путем теперь часто пользуются гоблины, а сама дорога местами совсем заросла и заброшена в своей восточной части, теряясь в непроходимых топях, тропинок в которых не знает никто. Кроме того, восточный конец дороги лежал слишком далеко к югу от Одинокой Горы, и добираться до нее было бы долго и непросто. К северу от Скалока лес подбирался ближе к Великой реке, и хотя Мглистые горы в этом месте также приближались к реке, Беорн посоветовал воспользоваться этим путем; потому что прямо на север от Скалока в нескольких днях пути начиналась малоизвестная тропа через Мраколесье, и она выводила почти к самой Одинокой Горе.
- Гоблины, - объяснил Беорн, - не рискнут ни переправляться через реку севернее Скалока ближе чем за сто миль, ни приблизиться к моему жилищу - оно хорошо защищено по ночам! - но все же лучше поторопиться; поскольку если они вскоре бросятся в погоню, то пересекут реку южнее и обрыщут весь край леса, чтобы перехватить вас; а варги бегут быстрее, чем пони. Поэтому вам все же безопаснее направиться на север, хоть вы и окажетесь снова вблизи их твердынь; они меньше всего этого ожидают, а кроме того, им придется дольше догонять. Так что торопитесь во всю прыть!
После такого напутствия путники ехали молча, пуская пони галопом, где только позволяла ровная земля; горы темнели по левую руку, река с прибрежными рощами подбиралась все ближе к дороге. Солнце только повернуло к западу, когда они тронулись в путь, и до самого заката оно золотило землю вокруг них. О преследователях-гоблинах как-то совсем не думалось, и, отъехав от дома Беорна много миль, путники постепенно начали беседовать и петь, не вспоминая о темной лесной тропе, что ждала их впереди. Но вечером, когда в сгустившихся сумерках только вершины гор светились в отблесках заката, гномы, остановившись на ночлег, выставили охрану, и спали очень беспокойно, преследуемые во сне воем охотящихся волков и криками гоблинов.
Но назавтра рассвет снова был светлым и радостным. Сначала землю покрывал туман, как бывает осенью, и воздух был прохладным, но вскоре на востоке поднялось красное солнце, туман растаял, и путники отправились дальше, пока тени еще были длинными. Так они ехали еще два дня, и вокруг были только трава, цветы, птицы да редкие деревья; изредка попадались небольшие стада красных оленей, пасущихся или отдыхающих в тени. Несколько раз Бильбо удавалось разглядеть торчащие из высокой травы рога крупных оленей-вожаков, которые хоббит сначала принимал за сухие ветви деревьев. На третий вечер они долго не могли остановиться на ночлег (Беорн сказал, что они достигнут лесной тропинки на утро четвертого дня) и продолжали путь даже после захода солнца при свете луны. В сумерках Бильбо почудилось, что он заметил то ли слева, то ли справа смутную фигуру громадного медведя, который бежал в одном направлении с ними. Но когда хоббит упомянул об этом Гэндальфу, маг только шикнул: "Тише, не подавай виду!"
На следующий день они выступили еще до рассвета, хотя спали ночью совсем мало. Когда посветлело, стал виден лес, который словно вышел к ним навстречу, или поджидал их, как высокая хмурая стена. Дорога пошла в гору, и хоббит почувствовал, как тишина начинает наползать на них. Птицы как будто стали меньше петь. Олени исчезли; не было видно даже какого-нибудь кролика. К полудню они достигли опушки Мраколесья, и остановились на отдых почти под нависающими ветвями крайних деревьев. Стволы деревьев были толстые и корявые, на кривых ветвях росли темные длинные листья. Плющ опутывал деревья и стлался по земле.
- Ну, вот вам и Мраколесье! - объявил Гэндальф. - Самый большой лес Северного Мира. Прошу любить и жаловать! А теперь придется отослать домой этих замечательных пони, которых вам одолжили.
Гномы собрались поспорить, но маг обозвал их дураками.
- Беорн вовсе не так далеко, как вы, похоже, думаете, и лучше вам выполнить свое обещание, поскольку враг он беспощадный. Видно, у господина Мешкинса глаза позорче ваших, раз вы так и не разглядели, что каждую ночь громадный медведь сопровождал нас или сидел в стороне, разглядывая нас при лунном свете. Он не только охранял и провожал нас, но еще и следил за своими пони. Беорн вам хоть и друг, но животных своих любит, как своих детей. Вы даже представить не можете, какое одолжение он сделал, позволив гномам скакать на его пони так далеко и так быстро, и какое наказание ждет вас, попытайся вы взять пони с собой в лес.
- А как же конь? - возразил Торин. - Ты не сказал, что отошлешь его.
- Не сказал, потому что я его не отошлю.
- Тогда как же твое обещание?
- За меня не беспокойся. Я не отошлю коня, я вернусь на нем!
Гномы поняли, что Гэндальф покидает их на самом краю Мраколесья, и упали духом. Но, что бы они ни говорили, менять своего решения маг не собирался.
- Мы уже все это обсудили, когда высадились на Скалоке, - отрезал Гэндальф. - Спорить бесполезно. Я уже объяснял, что у меня неотложные дела на юге; я и так уже здорово задержался, распутывая ваши проблемы. Мы можем снова встретиться еще до конца всей этой истории, но, конечно, можем уже и не встретиться. Это зависит от вашей удачи, от вашей храбрости и сообразительности; с вами я посылаю господина Мешкинса. Я говорил вам, что он вовсе не так прост, как кажется, и вы убедитесь в этом совсем скоро. А ты, Бильбо, смотри веселей и не кручинься так! Веселее, Торин и Компания! В конце концов, это ваше путешествие. Думайте о сокровищах, которые ждут вас, и забудьте про лес и про дракона - хотя бы до завтрашнего утра!
И наутро маг продолжал стоять на своем. Так что ничего не оставалось, как наполнить мехи чистой водой из ключа, бьющего неподалеку от начала тропинки, и разгрузить пони. Они разделили поклажу, насколько смогли, по справедливости, хотя Бильбо его доля показалась непомерно тяжелой, и он расстроился, представив, каково будет тащить все долгие мили по лесу.
- Не беспокойся! - фыркнул Торин. - Поклажа полегчает слишком быстро. Боюсь, уже очень скоро мы будем мечтать, чтобы она стала потяжелее, - когда еда начнет кончаться.
Тогда они попрощались с пони и отпустили их домой. Животные радостно поскакали вперед, с удовольствием повернувшись хвостом к теням Мраколесья. Когда пони были уже далеко, Бильбо готов был поклясться, что громадная медвежья фигура мелькнула в тени деревьев и умчалась вслед за ними.
Тут и Гэндальф стал прощаться. Бильбо даже сел на землю от огорчения: ему так хотелось бы оказаться позади мага на его высоком коне. Хоббит после завтрака (весьма скудного) сунул нос в лес; там оказалось утром так же темно, как и ночью, и словно пряталась какая-то тайна: "будто кто-то подглядывает и подстерегает", - сказал сам себе Бильбо.
- Прощай! - сказал Гэндальф Торину. - И все прощайте! Ваш путь ведет вас прямо через лес. Не сходите с тропинки! Иначе тысяча против одного, что вы уже никогда не отыщете ее вновь и не выберетесь из Мраколесья; а тогда уже не думаю, что мне - да и вообще кому-либо - удастся увидеть вас вновь.
- Нам обязательно идти через лес? - простонал хоббит.
- Да, обязательно! - отрезал маг. - Если, конечно, хотите попасть на ту сторону. Или вы идете через лес, или откажитесь от ваших поисков. А отказаться сейчас я тебе уже не позволю, господин Мешкинс. Стыдись, Бильбо! Ты же в ответе передо мной за всех этих гномов, - Гэндальф засмеялся.
- Нет, нет! - смешался Бильбо. - Я совсем не то имел в виду. Я хотел сказать, разве нет пути в обход?
- Есть, если ты согласен сделать крюк в пару сотен миль к северу или вдвое больше - к югу. Но и в этом случае дорога небезопасна. Безопасных дорог в этой части мира вообще нет. Помни, что вы оказались в пределах Диких Земель, и куда бы ни пошли, вас ждут сплошные развлечения. Обходя Мраколесье с севера, вы оказались бы прямо в отрогах Серых Гор, а они просто кишат гоблинами, хобгоблинами и орками - и самыми гнусными. А обходя лес с юга, вы попадете во владения Черного Колдуна, а даже для тебя, Бильбо, мне нет нужды повторять страшные сказки про этого злобного чародея. Не советовал бы вам появляться в местах, которые видны с его черной башни! Итак, не сходите с тропинки, не падайте духом, надейтесь на лучшее, и если вам очень повезет, вы, может быть, в один прекрасный день выйдете из леса и увидите, как раскинулись перед вами Долгие Топи, а дальше на востоке высится Одинокая Гора, где живет старый добрый Смауг, хотя я очень надеюсь, что он вас не ждет.
- Ты действительно умеешь утешить, - зарычал Торин. - Прощай! Если не идешь с нами, тогда лучше уходи и не говори больше ничего!
- Тогда прощайте, и действительно, доброго пути! - усмехнулся Гэндальф, повернул коня и поскакал прочь. Но он не мог удержаться, чтобы не сказать последнее слово. Уже отъехав далеко, маг повернулся, приставил ладони ко рту и крикнул что-то. Ветер донес еле слышные слова: "Прощайте! Будьте осторожны, берегите себя - и НЕ СХОДИТЕ С ТРОПИНКИ!"
Гэндальф пустил коня галопом и вскоре скрылся из виду.
- Прощай и уезжай же! - простонали гномы, сердитые еще и потому, что маг действительно огорчил их своим отъездом. Начиналась самая опасная часть путешествия. Каждый взвалил на спину мешок с поклажей и мех с водой - своей долей, путники повернулись спиной к свету, заливающему окрестности, и шагнули под сень деревьев.
